Эдит Пиаф

Эдит Пиаф

Эдит Пиаф

Я думаю, невозможно не узнать этот голос, как невозможно и забыть его. Именем этой певицы названа одна из площадей в Париже. Здесь есть памятник великой Эдит и ее музей. Да, ее называют самой велико французской эстрадной певицей современности. Ее песни причисляют к жемчужинам искусства французской песни. Поэт и драматург, член французской академии Жан Кокто, любивший Эдит Пиаф писал: «- Перед нами звезда, которая одиноко сгорает от внутреннего огня в ночном небе Франции. Посмотрите на эту маленькую женщину, чьи руки подобны ящерице. Взгляните на ее лоб «Бонапарта», на ее глаза слепца, которые обрели зрение. Как она будет петь, как она при этом выразит свои мысли, как вырвутся из ее узкой груди великие стенания ночи».

— Мне суждено было родиться на последней ступеньке социальной лестницы, которая погружена в грязь и где не существует надежды, — вспоминает Эдит Пиаф.

Ее отец Луи Гассион был уличным акробатом, мать – неудачливой шансонеткой. Мать не успела добраться до родильного дома, и новорожденную кричащую Эдит приняли на улице два полицейских, обходивших район Бейвиль. Стояла парижская зима, декабрь 1915 года. Вскоре мать бросила Эдит и ее отца, и воспитанием занялись бабки. Одна содержала «веселый дом» с девицами, другая подкармливала внучку, но не молоком, а разбавленным красным вином. Каждую неделю маленькая Эдит знакомилась с новой мачехой, которую приводил отец. В три года она ослепла, в шесть чудом прозрела, в восемь уже выступала с отцом прямо во дворах, в переулках, в кабаках и казармах. Отец выделывал сальто-мортале, Эдит собирала в тарелку су и пела «Марсельезу».

Она начала свое восхождение с парижского дна не зная ни грамоты, ни нот, ни ласки, ни чистой постели, ни сытной еды. Только затрещины, только оскорбления. Только грязная изнанка жизни.

В 16 лет Эдит бросила отца, как когда-то сделала ее мать. Начались ее слепые привязанности к «настоящим» мужчинам. Привязанности неразвитой девчонки, которую бросают, натешившись и наигравшись ею. Среди этих «настоящих» был не только белокурый и веселый маленький Луи, рассыльный из соседнего магазина. Среди них был шикарный сутенер и подлый убийца Альберт, промышлявший в квартале Пигаль.

Итак, ей не исполнилось и двадцати, а она уже похоронила двухлетнюю дочку. Отовсюду ее выгоняли – из прислуг, галошной фабрики, Луи ее бросил, от Альберта она сбежала сама, иначе он бы убил ее. У нее были дружки «на время», а она мечтала о вечной любви.

Ее всегда спасала песня. Спасала от голода, холода, издевательств. Если бы не песня, ее и не заметил бы и Луи Лепле, ее директор театра-кабаре «Жер-Низ». Он услышал ее, нищую певичку и назвал Мум Пиаф, что значит «Малышка-воробушек» и пригласил прийти в свой театр. Так началась Эдит Пиаф, Малышка-Пиаф. Она вышла впервые перед настоящей публикой в черной юбке, черном недовязанном пуловере и белом шарфе. Вот тогда-то Марис Шевалье увидел ее впервые и воскликнул: «- Какая силища у этой малышки», а Луи Лепле дал ей совет на всю жизнь: «- Никогда не делай уступок зрителю, великий секрет в том, чтобы оставаться самим собой. Всегда будь сама собой».

Ночью 6 апреля 1936 года Лепле был убит. Убийцы исчезли. Мотивы убийства так и не были разгаданы. Ложное подозрение пало и на Эдит Пиаф. Газетные «шакалы» закружились вокруг нее. Ее освистывали, над ней глумились, ей не давали петь. Она потеряла вкус к работе, кончились деньги, отвернулись друзья. Она уехала петь в Ниццу. Шло время, она снова любила и снова была несчастна. Боксер Марсель Сердан, которого она называла своей единственной любовью погиб в авиационной катастрофе над Азорскими островами. В тот вечер Эдит ждала его в Нью-Йорке, она должна была петь в театре-кабаре «Версаль». Она была уже знаменита, и зал был полон. Известие о гибели Сердана Пиаф получила незадолго до концерта. Ее принесли на носилках и поставили перед закрытым занавесом. Зал гудел в нетерпении. Она напоминала статую – так она была бледна и безжизненна. После концерта, когда закроется занавес, и ее унесут в глубоком обмороке, близком к смерти, но это будет после концерта, а концерт она начинает словами: «- Светлой памяти Марселя Сердана», и запоет «Гимн любви».

Слова гимна любви были написаны самой Эдит Пиаф, музыка – Маргерит Монно. У многих песен Пиаф есть своя история, своя судьба. Песни ее были разными —  простыми и возвышенными, нежными и ироничными, веселыми и отчаянно-горькими. Иные могли показаться банальными.

«Жизнь в розовом цвете» — слова этой песни Эдит сочинила для своей подруги Марианн Мишель, дебютировавшей в Париже.

Композитор Маргерит Монно огорчалась:

— Надеюсь, ты не собираешься исполнять эту пошлость?

— Пошлость? Почему? Эту песню будет петь Марианн Мишель!

Потом ее пели на многих языках. Пели и такие исполнители, как Винг Крозги и Луи Армстронг. Были распроданы миллионы экземпляров пластинок с этой песней. На Бродвее в Нью-Йорке открылся ночной клуб «Жизнь в розовом цвете», но все это после того, как песню спела сама Эдит.

Певчий воробушек стал музой Шарля Ознавура, Шарля Дюмона и других шансонье. Темперамент Пиаф был неистов, а сознание омрачено предрассудками невежества. Она верила в астрологию, в духов, счастливые и несчастливые дни. Но она презирала физическую боль и, как никто, переносила страдания, болезни, катастрофы. С Жоржем Мустаки Эдит в который раз начинает новую жизнь. А новую жизнь, что беречь? Зачем над ней трястись, как над старой, изношенной? Жги ее с двух концов!!! Для нее Жорж пишет одну из своих лучших песен «Милорд». Музыка написана Маргерит Моно. После очередного выхода из больницы она должна была записать «Милорда», — это вспоминает сестра Эдит Симона. «- Мы все умоляли ее отказаться, но она все же сделала эту запись. В одиннадцать часов она выписалась, в два – уже репетировала. Она простояла перед микрофоном восемь часов, говоря звукооператорам: — Не останавливайтесь, если я прервусь. Снова я начать не смогу».

Некоторые не выдерживали и кричали:

— Эдит, хватит! Заканчивайте!!!

— Не мешайте мне петь! У меня больше ничего не осталось в жизни!!!

Для Эдит Пиаф писали песни лучшие композиторы и поэты Франции. Весь мир восхищался ею. Принцесса Елизавета, ныне королева Англии с герцогом эдинбургским ждали примет ли она приглашение поужинать с ними или нет. И все же, всю жизнь оставалось в ней что-то от девчонки, которая вдруг сделалась всемирно известной певицей. Сделалась, ну и что? Человеческие страсти и пагубные болезненные пристрастия, житейские беды и наркотические бездны испепелили Эдит Пиаф.

С 1951-1963 годы Эдит пережила четыре автомобильных катастрофы, одну попытку самоубийства, четыре курса дезинтоксикации, один курс лечения сном, три гепатических комы, один приступ безумия, два приступа белой горячки, семь операций, две бронхо-пневмании и один отек легкого. Но песни Парижа, пронизывающие ее душу дали Эдит Пиаф бессмертие.

Пиаф чувствовала, что конец ее близок. Окончательно выбившаяся из сил она меняла одну клинику за другой. Выходила только ради того, чтобы еще раз взойти на подмостки сцены. Пела, падала без чувств, и ее снова возвращали в клинику. Когда она последний раз пела в концерте, ей было 46 лет. Она потрясла физической немощью – бледная, некрасивое старое лицо, редкие рыжие волосы, маленькая согбенная фигура, вся в черном, ревматические ноги обуты в грубые сандалии. Как медленно, с каким трудом она движется, кажется, едва дышит. Еще бы, у нее жесточайший ревматизм и цирроз печени. Какая расплата за дикое, не знавшее меры самосожжение, но зато какой вулканический огонь в голосе!!! Отныне и навсегда сделавшим Эдит Пиаф символом новой эры французских шансонов.

Когда весь Париж провожал Эдит Пиаф в последний путь у гроба ее все смешалось – и парижские нищие вновь были рядом с ней, и уличные девчонки-бродяжки бежали, напевая старые ее песни. Поэт и драматург, член французской академии Жан Кокто, любивший Эдит Пиаф, пережил ее на несколько часов. Он умер следом за Эдит в тот же день 11 октября 1963 года. В эти несколько часов он мог вспомнить слова, написанные им когда-то, но так походившие на прощальные: «Эдит Пиаф словно невидимый соловей теперь сама станет невидимой. Голос, который заполняет все вокруг, летит все выше и выше. Душа улицей проникает во все поры города. Это уже поет не мадам Пиаф, а идет дождь, жалуется ветер и лунный свет стеллит свое покрывало на мостовую».

И, вместо эпилога.

Как-то раз в дверь дома Пиаф позвонил молодой композитор Шарль Дюмон. Пиаф была «мертва», но дверь все же открыла. И какое разочарование – в изнеможении она упала в кресло:

— Что там у вас еще за песни? Если позволите, я попробую спеть одну.

— Ну что ж, попытайтесь.

— Мой милый, несчастный Шарль Дюмон, — крупные капли пота выступили на его лице, но он не осмеливался вытирать их, и они стекали за воротник.

Эдит уколола:

— Дать вам мой платок?

— Нет, у меня есть свой, спасибо.

Наконец он решился сыграть «Нет, я не жалею ни о чем». Мгновенно все изменилось. Эдит поражена, как молнией.

— Потрясающе! Невероятно! Вы волшебник! Это же я!!! То, что я чувствую, то, что думаю. Боле того – это мое завещание! Поразительная песня. Это будет мой самый большой триумф. Я уже хочу стоять на сцене и петь ее.

И тут же спела. Дюмон был потрясен.

 

ДРУГИЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ЛЕКЦИИ ВЫ МОЖЕТЕ ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Введите ваш e-mail: *
Ваше имя*

Похожие уроки можете посмотреть здесь:

Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Написать мне:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *